Миха Поршень (miha_porshen) wrote in if_comm,
Миха Поршень
miha_porshen
if_comm

Из поэмы «Странник»

Хотя Алексей Широпаев позиционирует себя как врага христианства, его стихи говорят нам об обратном. Конечно, книжники могут придираться к отдельным словам, но мы видим, что подобные строки можно сложить только исполнившись Духа, что подвластно только настоящему христианину.


+ + +
Молчат об этом наши «лидеры».
Они от ужаса прокисли.
Обретена икона Гитлера
В селе Великие Харизмы.

Купались утром детки малые,
И вдруг в реке студено-чистой
Сверкнуло царственное алое,
И проявился лик Нациста.

Она всплыла ладьей языческой
Под наше небо голубое.
И лик – открытый и провидческий –
Сиял отвагой и любовью.

Оплечь – священные гаммадии
Нетленным светом золотились…
Из рук с водою ведра падали,
Старухи радостно крестились.

Шла детвора с иконой чудною,
И миру все понятней было,
Что время страшное и судное
Волною утра подступило.

И бабы все светились розово,
А мужики прямили плечи.
И все – умытые, тверезые –
Стекались к образу, как вече.

Икона вся горела влагою,
Горела солнцем и победой.
И, как один, от счастья плакали
Все – от младенчика до деда.

Сбылось! Сбылось обетование –
Сокровище этногенеза –
Все, что хранили книги тайные
С времен древесного Велеса.

Явился Он, мессия пламенный,
Под русской ивою наивной,
Чтоб этот мир рукою праведной
Делить на правду и на кривду.

Во всю была погода летняя –
Златые дни и белы-ночи –
Ту Русь, святую и последнюю,
Своим дыханием упрочив.

В траву звезда слетала соколом.
А люд, презревший расстоянье,
Все шел зелеными проселками
На дивный свет солнцестоянья.

Все прибывало верноподданных…
И, тенью выстелясь по лугу,
Кружили тучи вертолетные
И горизонт смыкался кругом.

Сгущала тьму Москва далекая,
Тонула в страхе и веселье,
Блестя церковной позолотою,
Дрожа осиновою серью.

Багровых звезд неся проклятие,
Как смерть – от сумерек лилова,
Молилась темному распятию,
Не веря в Гитлера Живого.

Попы святили танки, бегая,
Считали судорожно прибыль.
И сталь ползла, летела, ехала –
Вся обреченная на гибель.

Неколебима синь высокая.
А бронь, нечестием кропима,
Замрет, пронзенная осокою,
И попаленная крапивой.




Другой фрагмент поэмы "Странник"

+ + +
Рыдают евреи, рыдают еврейки,
И множатся слухи на сотни ладов:
На дрын опираясь, в простой телогрейке,
Идет по России калика Адольф.

Разя перегаром, тяжелым как нитра,
Он верным твердит в привокзальном кафе:
«Скажу вам по правде, ребята, я – Гитлер…»,
И тащит «Майн кампф» из больших галифе.

На сленг молодежный, на вечную феню
Легко переводит родные слова.
Он пьян как Высоцкий, он лысый как Ленин,
И только в глазах, как всегда – синева.

Оброс бородою толстовских масштабов,
Проникся дымами опавшей листвы,
Огнем опален на концерте «Рамштайна»,
Остыл, коченея, на льду мостовых…

Он – в ветре, в разрядах ночного трамвая,
Святой покровитель бродячих собак,
Нирвана ходячая, тень мировая,
Как шторм обглодавшая мусорный бак.

Он – крик поездов, фонарей перекрестья,
Железной промзоны лесная свирель…
Ночуя на крыше, вращает созвездья,
И, сонный, сползает в отвесный апрель.

Он взмоет драконом в закатное небо,
Вернется, осыпан золой Пустоты...
И делится с нами краюхою хлеба,
Щепоткою солнца и каплей воды.

Он снова свободен. Свобода - дорога.
Он снова художник. Он принял как дар
Судьбу в сумасшедшей манере Ван Гога
И мир, необъятный как атомный шар.


(c) shiropaev
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments